РЕКОМЕНДУЕМ
Новости
13.02.2018 Кто из девелоперов представит лучший объект реконструкции в историческом центре Москвы?

Сегодня историческому центру Москвы уделяется колоссальное внимание со стороны Правительства: многие улицы становятся пешеходными, происходит комплексное благоустройство и развитие. Отдельное внимание уделяется реконструкции жилого фонда. В Москве сегодня порядка 90% нового строительства в центре города - это отреставрированные здания.

08.02.2018 Реновация №1 - специальная номинация премии Рекорды рынка недвижимости

Впервые на рынке недвижимости будет награжден девелопер за лучший объект реновации. Организаторы премии «Рекорды рынка недвижимости 2018» объявляют об открытии специальной номинации - «Реновация №1».


05.02.2018 Интерактивный диалог с потребителем – новый тренд на рынке недвижимости

Организаторы премии «Рекорды рынка недвижимости 2018» отмечают новый тренд среди участников премии и профессиональных игроков рынка недвижимости Московского региона - популярность блогеров и видеоканалов в качестве продвижения объектов.

02.02.2018 Загородная эволюция от «Дальних Дач»: Покупатель – Житель – Сосед!

Что же в наше время значит опыт работы 17 лет на рынке загородной недвижимости по строительству коттеджных поселков от и до ...?

В конце 2017 года компанией «Дальние Дачи» был проведен опрос жи-телей в поселке «Лесные Озера». С учетом готовности отвечать на вопросы, доступности телефонной связи, активности абонента в опросе приняло участие 138 человек.

23.01.2018 Приглашаем на выставку испанской недвижимости SPEX 16-17 марта в Согласие Холл, Москва

Испания... Если после этого слова Вы почувствовали прикосновение теплого ласкового солнца, запах средиземноморского бриза, вкус отличной Риохи и, возможно, услышали шелест банкнот, то Вы именно там, где должны быть. Это событие нельзя пропустить.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12  
все новости
800х400-2
Rambler's Top100


Обзор загородной недвижимости » Назад, в будущее » ГОЛОХВАСТОВ И АГЛИЦКИЕ МАНЕРЫ

ГОЛОХВАСТОВ И АГЛИЦКИЕ МАНЕРЫ

 

Великий русский драматург Антон Павлович Чехов в возрасте сорока лет сильно заболел и начал, можно сказать, чахнуть. Для поправки здоровья он обычно ездил в Ялту. Но потом и это стало для него тяжело. И тогда лечивший всех московских богачей и знаменитостей московский доктор Остроумов (его имя до сих пор носит больница № 33 в Сокольниках) сказал ему: "Вот что, Антон, тебе переезды из Крыма в Москву очень вредны, и ты лучше живи в Звенигородском уезде. Он по климату и по красоте хорош. Купи себе легкую шубу, и будет чудесно".


Разговор это происходил в 1903 г. в усадьбе Покровское-Рубцово, куда Чехов приехал с женой погостить у хозяйки - Зинаиды Григорьевны Морозовой - жены Саввы Морозова. Савва Морозов финансировал строительство Московского Художественного театра в Камергерском переулке, Чехов же был основным автором этого знаменитого театра.

Парадная гостиная. Начало 1900-х годов

Парадная гостиная. Начало 1900-х годов


Чехов дачу смотрел, но не купил - побоялся, что замучает одышка - дача стояла на холме. Но в гости к Морозовым продолжал ездить. Казалось бы - что общего у утонченного писателя-интеллигента и фабриканта-"плантатора", на текстильных предприятиях которого трудились почти 20 тысяч человек?


А общее было - и Чехов, и Морозовы принадлежали к одному культурному пласту. Связывала их и фигура архитектора Шехтеля, который смолоду и по работе и в жизни знал семьи Чеховых и Морозовых.

 

Гости Морозовых на крыльце усадебного дома. 1910-е годы

Гости Морозовых на крыльце усадебного дома. 1910-е годы


До того, как Покровское-Рубцово было куплено Зинаидой Морозовой, история его была довольно затейлива. Но начнем, как говорили древние латиняне, "ab ovo", что значит - с яйца, то есть с самого начала.


Земли престижного Звенигородского уезда всегда привлекали своей живописностью. С постройкой железных дорог в конце XIX века подмосковные местности стали рекогносцировать поновому. Так появилось "Рижское направление", то есть земли вдоль полотна Московско-Виндавской (теперь Рижской) железной дороги. На Рижском направлении имеются подлинные архитектурные достопримечательности -  Архангельское, Николо-Урюпино, а далее Новый Иерусалим и Волоколамск. Лесистые и обрывистые берега речек Истры, Малой Истры, Баньки и Синички вдохновили многих русских художников-пейзажистов, включая Левитана.
Таким образом, можно представить, что для владельцев недвижимости "по Рижскому направлению" уже само путешествие в свои вотчины было ликующей увертюрой к радостям отдыха.


Село Рубцово было известно с XVI века. В конце XVII века владельцами его стали Нащокины, и по заказу одного из них - Николая Михайловича - в 1745-1748 годах была построена в стиле барокко церковь Покрова Богородицы, после чего к названию села Рубцово прибавилось звучное имя "Покровское". Вскоре рядом с селом возникла усадьба. На момент Генерального межевания в 1760-е годы в усадьбе имелись: каменный господский дом со службами, два сада регулярных, конский завод с "немецкими и аглицкими" лошадьми, мельница и маслобойня.


От Нащокиных имение перешло в собственность родов Голохвастовых и Змеевых, а в 1786 году целиком попало в руки Павла Ивановича Голохвастова, который был "угрюмый, скупой, но чрезвычайно честный и деловой человек", "старинный столбовой и очень богатый русский барин".


Дворянский род Голохвастовых, несмотря на комичность фамильного имени (слово "голохваст" означает бахвала, хвастуна, пускающего пыль в глаза), был известен с XIV века, по преданию происходил из Литвы и дал России немало ярких личностей - государственных людей и писателей.


Павел Иванович Голохвастов благоустроил усадьбу. В гости часто наведывались родственники. Племянник жены Голохвастова, знаменитый публицист Александр Герцен писал в своих мемуарах "Былое и думы", что его возили погостить в Покровское-Рубцово с младенчества: "Небольшое село из каких-нибудь двадцати или двадцати пяти дворов стояло в некотором расстоянии от довольно большого господского дома. С одной стороны был расчищенный и обнесенный решеткой полукруглый луг, с другой - вид на запруженную речку ... Дом (...) был очень хорош: высокие комнаты, большие окна и с обеих сторон сени вроде террас. Он был построен из отборных толстых бревен, ничем не покрытых ни снаружи, ни внутри, и только проконопаченных паклей и мхом. Стены эти пахли смолой, выступавшей тамсям янтарным потом".

Детская комната

Детская комната


Трепетная природа Покровского-Рубцова будоражила душу Герцена еще долго. Прожив больше 15 лет в Лондоне, Герцен вспоминал "дубравный шум, беспрерывное жужжание мух, пчел, шмелей... и этот травянолесной запах, насыщенный растительными испарениями, листом, а не цветами... которого я так жадно искал и в Италии, и в Англии, и весной, и жарким летом и почти никогда не находил". И не мудрено - запахи нашего детства остаются в самом детстве. Но тем, кто рос в Подмосковье - не надо разъяснять, о чем хотел сказать Герцен. Собственно, и жить за городом горожане рвутся во многом из-за этого импрессионизма, пытаясь ощутить вновь и вновь свое сродство с природой.


Когда Павел Иванович Голохвастов умер, то в 1822 году его сын Дмитрий Павлович получил Покровское с окрестными деревнями и 254 души крестьян. Площадь имения была серьезной - 660 десятин, или посовременному, 600 гектаров. Из них 13 гектаров было собственно под усадьбой (барским домом, хозяйственными постройками, фруктовым садом и огородами), 83 гектара под пашней, 29 - под сенокосами, 54 - под пастбищами и 400 под лесами и кустарниками.

 

Веранда усадебного дома

Веранда усадебного дома


Дмитрий Павлович Голохвастов имел представительную наружность, по словам своего кузена Герцена, был "блондин с британски-рыжеватым оттенком, с светло-серыми глазами, которые он любил щурить и которые говорили о невозмущаемом штиле души". Его гувернер француз Маршаль считал его лучшим учеником, мать - лучшим сыном, дядя - лучшим племянником, а начальник - лучшим чиновником.


Человек он был, с одной стороны, вострый умом, интеллектуал - начинал государственную службу в коллегии иностранных дел и закончил на высоком посту попечителя московского учебного округа. С другой стороны, писательствовал в свободное от службы время - сочинял исторические опусы да баловался критическими статьями. Фантазия его, стало быть, была чрезмерно развита.


Этот "фантазийный" настрой сказался на судьбе имения. Д.П. Голохвастов как-то поехал за границу, посетил Лондон и Париж. И всё-то он подмечал и запоминал - ведь, русский человек быстро восприимчив к хорошему. Его наблюдения за европейской жизнью быстро привели к мысли, что наше российское житье-бытье неплохо бы окультурить и подтянуть к цивилизованным стандартам. Деньги у Голохвастова имелись, и он начал техническую революцию со своей усадьбы.


Классический стиль английских поместий с идеальными газонами, регулярными парками и атмосферой покоя и благоденствия стал путеводной звездой для Голохвастова. Современник писал, что Д.П. Голохвастов вернулся из заграницы "вооруженный планами девонширских ферм и корнвельского конского завода (английские графства Девоншир и Корнуолл славились образцовой постановкой агрикультуры - Е.С., Г.У.) в сопровождении английского берейтора и двух огромных породистых ньюфаундлендских собак, с длинной шерстью, с перепонками на лапах и одаренных невероятной глупостью. Морем плыли сеяльные и веяльные машины, необыкновенные плуги и модели всяких агрономических затей". Короче, хозяйство в Покровском-Рубцове быстро перевели на заграничный лад, и владелец показывал гостям поля, засеянные клевером, конский завод, сельскохозяйственные машины и водоподъемник на пруду.


Соседи дивились, делали из посещения Покровского-Рубцова своеобразный аттракцион, но следовать примеру Голохвастова никто не спешил.


Англомания Голохвастова получила наивысший градус в обожании племенного скакуна по прозвищу Бычок - "первейший рысак по бегу, красоте, мышцам и копытам не только Москвы, но и всей России". Он обожал Бычка наравне со своими детьми. Англомания Голохвастова проявилась и в том, что подобно английским помещикам, у которых на стенах висели изображения коров-медалисток и хряков-призеров местных сельскохозяйственных выставок, Дмитрий Павлович украсил свой домашний кабинет портретами Бычка, писанных маслом и акварелью - "Бычок был представлен в разных моментах своей блестящей жизни: в стойле, где он провел свою юность, в поле - свободный, с небольшой уздечкой; наконец, заложенный едва видимой невесомой упряжью в крошечную коробочку на полозьях, и возле него кучер в бархатной шапке, в синем кафтане". В особой стеклянной витрине в кабинете Голохвастова стояли серебряные кубки работы знаменитой фирмы Сазикова - эти кубки знаменовали успехи Бычка на скачках.


С 1849 года, когда Дмитрий Павлович умер, усадьбой 40 лет владел его сын Дмитрий. Он был Звенигородским уездным предводителем дворянства. В имении велось большое хозяйственное строительство. В 1890 г. после его смерти усадьба стала хиреть. Частями ее стали сдавать в аренду. В 1891 году управляющий предлагал ее купить под психиатрическую больницу Московскому губернскому земству. Земство долго не могло решиться на покупку.


Зинаида Григорьевна МорозоваИ тогда, в 1892 году, нашлась покупательница весьма решительная. Ею стала московская миллионерша Зинаида Григорьевна Морозова, муж которой, Савва Морозов, прославился своим необычным поведением на всю Москву. Чего стоила только женитьба Саввы - он увел 18-летнюю Зинаиду у собственного двоюродного племянника, добился развода и заставил всех родственников считаться со своим выбором.


В год покупки Покровского Зинаиде было всего 25 лет и у нее было двое малышей - сын Тимофей трех с половиной лет и двухгодовалая дочка Маша. У молодой четы была дача на Киржаче, неподалеку от их орехово-зуевских фабрик, но она не вполне устраивала Зинаиду из-за удаленности и сырого климата (болели дети). А поскольку в 1890-х годах продажа "оскудевающими" дворянами своих подмосковных имений приняла массовый характер, то Зинаида стала присматривать что-то подходящее.


Этим подходящим стало Покровское-Рубцово. Причем Зинаида купила не все 600 гектаров, а только собственно территорию усадьбу - 47 гектаров без угодий. Это было и экономичней, и бесхлопотней - она не собиралась там заниматься хозяйством. Пашню и сенокосы выкупили крестьяне, лесной массив кто-то еще - под дачи или на дрова...


Покровское-Рубцово предназначалось только для отдыха семьи. Добавим, что помимо Покровского, Зинаида вскоре обзавелась имением "Новый Мисхор" близ Ялты в Крыму, а когда дети выросли, отдала Покровское старшему сыну Тимофею, а себе купила имение Горки (где после ранения в 1918 году поселился глава советского государства В.И. Ленин, поскольку усадьба была оборудована по последнему слову техники).

Дети Морозовы в Покровском-Рубцове. Лето 1848 года

Дети Морозовы в Покровском-Рубцове. Лето 1848 года


Морозова, обладая художественной и романтической натурой, мечтала о "дворянском гнезде", где могли бы собираться художники и литераторы. Престижно иметь представителей искусств в числе своих друзей и покровительствовать им, создавая условия для творчества. Выбор на Звенигородский уезд пал не случайно. Часто бывая с мужем в усадьбе сестры Саввы, Анны Тимофеевны Карповой, Филатово, по делам созданного Морозовыми ремесленного училища для крестьян, Зинаида завела  дружбу со многими местными помещиками - владельцами старинных имений: Долгорукими, Шереметевыми, Гудовичами.

Спальня хозяйки Зинаиды Морозовой

Спальня хозяйки Зинаиды Морозовой


Помимо желания создать себе престижный круг общения, покупка Покровского-Рубцова имела и культурные мотивы. В мемуарах, написанных уже в 1930-х годах потерявшей абсолютно всё имущество Зинаидой Морозовой (а накануне революции 1917 года только стоимость принадлежащих ей акций и паев превышала 5 млн. рублей или по современным масштабам более 100 млн. долларов), она упомянула о разговоре со знаменитым русским государственным деятелем Сергеем Юльевичем Витте. Витте, назначенный министром финансов, приехал осмотреть фабрику Морозовых и завтракал в доме Саввы и Зинаиды. Зашел разговор о предках, и Зинаида сказала министру: "Я вот жалею, что у меня не было предков из-за старинного имения и старых портретов, которые я страшно люблю, и меня всегда очень удивляла эта любовь. Я никогда не жила в таких имениях, только знала о них по литературе, но мне кажется, что моя "душа" когда-то там жила...".


Жена поэта Бальмонта, дочь московского купца Андреева, писала, что покупая старинные усадьбы, "новые собственники" устраивались поразному: "Некоторые сносили старые дома, строили себе в новом вкусе более комфортабельные; другие, любители старины, тщательно возобновляли старые постройки в том же стиле, расчищали только старинные парки, подсаживали деревья и кустарники тех же пород, возобновляли в том же виде цветники".


Продав угодья и оставив себе только усадебную часть прежнего поместья (литературоведы считают, что именно наблюдения за покупкой Покровского-Рубцова вдохновили Чехова на создание "Вишневого сада"), Зинаида взялась за реконструкцию двухэтажного усадебного дома, выстроенного еще в конце XVIII века. В уединенном Покровском она попала под влияние его величественных коринфских колонн, классических пропорций здания, старинного регулярного парка, "английского" стиля служб и конного двора. Сам облик старого имения требовал следовать традициям. А если их не было, их искусственно создавали.


Бережно сохранив "голохвастовский" фасад в стиле классицизма - с четырехколонным портиком, Зинаида решила сделать начинку абсолютно новой, с учетом новейших требований техники и дизайна. Воплотить в жизнь идеи богатой заказчицы в 1900 году был приглашен Франц Осипович Шехтель, который был к тому времени уже своим человеком в семье Морозовых - он делал проект их англоготического особняка на Спиридоновке, работал по заказам председателя Нижегородского ярмарочного комитета Саввы Тимофеевича Морозова по постройке павильонов в Нижнем.


Сближало и то, что и Шехтель и Морозовы принадлежали к одному поколению и трепетно лелеяли свою тягу к английской культуре. Савва Морозов стал англоманом после поездки в Англию в 1887 году, когда он побывал в Манчестере и Кембридже, чтоб изучить новые текстильные технологии производства. Вернувшись в Россию, Савва увлекся английской литературой - романы Вальтера Скотта читал в оригинале. Когда Зинаида затеяла постройку "нового московского чуда" на Спиридоновке в стиле английской готики - препятствий ей не чинил, а созданием этого фантастического дома продлил романтический период их любви, которой и сам тогда был охвачен. Английские культурные предпочтения Морозовых были хорошо известны в Москве и оказывали влияние на вкусы других предпринимателей. Еще отца Саввы Тимофеевича - Тимофея Саввича за глаза называли "англичанином" за любовь к производственной и бытовой культуре "Туманного Альбиона": на Никольской мануфактуре издавна работали английские специалисты, а район рядом с фабрикой, где жили инженеры,  назывался "Англичанкой".


Шехтель разделял пристрастие заказчицы к "английской классике". Кроме особняка на Спиридоновке, он использовал мотивы английской готики при создании ансамбля в рязанском имении железнодорожных магнатов фон Дервизов (1893), спроектировал готическую дачу для И.В. Морозова в Петровском парке (1895), создал "викторианские" интерьеры в московском особняке А.В. и С.В. Морозовых в Введенском переулке.


Зинаида последовала примеру своих давних знакомых - Якунчиковых и Саввы Мамонтова, которые сохранили во Введенском и Абрамцеве старинную обстановку помещичьего дома, восприняв ее как музейную ценность. Издавна эти усадьбы считались литературными и культурными центрами, и новые хозяева эту традицию поддерживали.


Не трогая архитектурный ансамбль и вековой парк, Морозова поставила перед архитектором задачу спроектировать новые интерьеры комнат. Работающий в те годы с Шехтелем Е.И. Бондаренко, вспоминал, как вся мастерская работала над заказами Морозовой, "придумывавшей как бы пышнее окружить свою жизнь" и эта работа дала возможность осмыслить применение разных художественных стилей.


Сам Шехтель много путешествовал по Европе, знал языки, имел богатейшую библиотеку, откуда черпал много идей. Во вкусах московских купцов он подметил и поддерживал одну тенденцию: "Им нравилось, надев западноевропейский смокинг, подниматься по широкой парадной лестнице из темного дуба готического вестибюля, скопированного (в уменьшенном размере) с Виндзорского замка". Простор для творчества давало Шехтелю и то, что заказчики его не имели стеснения в средствах, и строительные работы, особенно отделочные, выполнялись первоклассными мастерами.


В 1900 году проект перестройки Покровского-Рубцова был утвержден Зинаидой, и работы пошли полным ходом. Шехтелю пришлось сохранить принцип дворянской классической усадьбы - анфиладность комнат (все были проходными). Одновременно он, следуя канонам модерна, каждую комнату проектировал как "отдельный мир", где все было подчинено законам красоты и комфорта. Очевидно, что Морозова принимала живейшее участие в творческом процессе. К этому времени она обрела жизненный опыт и превратилась в светскую даму. Князь Щербатов говорил о ней как о женщине "большого ума", Станиславский после беседы с ней писал Чехову: "Говорила умно и тонко".


Для нее Шехтель создал не просто "museum" усадьбы в "английском" стиле, а уютный жилой загородный дом, в котором предполагалась насыщенная духовная жизнь, и в то же время росли и воспитывались дети, и было место для семейного отдыха и уединения каждого.


Войдя в дом, посетитель оказывался в холле, куда свет попадал через окна, заключенные в витражи с изображением диковинных цветов. Стилизованный цветочный орнамент обрамлял оконные проемы. Деревянная лестница вела на второй этаж. Извилистые линии, как цветочные стебли и листья переплетали перила. Светильники на лестнице представляли с ней единую композицию. По моде того времени установлены живые пальмы и другие растения в кадках. В холле множество низких диванов. В центре декоративный камин с майоликовыми вставками. На темном комоде резная фигурка орла - излюбленный Шехтелем готический мотив.


Поднявшись по лестнице в парадную гостиную, гость вновь попадал в романтическую атмосферу. Витражные окна создавали волнующие цветные полутени, навевая поэтические образы и литературные ассоциации. На рубеже веков "магия" стекла как грани двух миров обыгрывалась в поэзии. "Не дышит ли там Красота, в мерцании мира и лени? Всхожу, - и бледнеет мечта, к печали ведет высота, за ярким окном пустота, - меня обманули ступени. Все дремлет в немой полумгле, и только на мертвом стекле играют бездушные тени", - писал К. Бальмонт.


Для Шехтеля, который тщательно продумывал каждую деталь интерьера, витражи стали возможностью создать иллюзию хрупкой преграды между внешним миром и миром дома. В витражах воплотились принципы модерна - сочетание полезного и прекрасного, функциональность и эмоциональность. Цветные стекла создавали в гостиной яркие пятна, меняющиеся в течение дня - комната выглядела каждый раз иначе. Световые блики преломлялись в извилистых линиях потолка. Растительные орнаменты повторялись на изразцах двух каминов, украшавших гостиную. Угловые низкие диваны с наддиванными полками, на которых стояли майоликовые вазы и фотографии в резных деревянных рамах, располагались в разных частях гостиной, создавая "зоны общения". Огромный ковер с растительным узором спускался по стене от потолка до пола, захватывая низкий диван без спинки. Каждый предмет представлял собой часть целого, единой композиции.


Для интимного разговора, сокровенной беседы часть гостиной с маленьким столом и уютными стульями была отделена стилизованной резной решеткой. Мягкое искусственное освещение высвечивало размещенную на стене картину-аппликацию в средневековом духе. В простенке стоял рояль, довершая впечатление дома любительницы искусств.


Гости жили в Покровском, ничуть не стесняя хозяев. Сюда запросто ездили и Чехов, и Шаляпин, и академик архитектуры Соловьев. Наличие гостей в усадьбе не меняло распорядка дня хозяев. Шехтель спроектировал расположение комнат так, что дом делился на "светскую" часть и "семейную половину". В парадной гостиной каждый предмет являлся произведением искусства и его местоположение было определено архитектурным проектом. В домашней же части дома, скорее, царила патриархальная обстановка, свойственная быту купеческой семьи: скромная маленькая столовая, кабинет хозяина, спальня хозяйки с будуаром и туалетной комнатой, детские. На стенах - иконы, на небольших столиках у кроватей - семейные фотографии. И везде - живые цветы.

 

Про огромный угловой диван в гостиной А.П. Чехов говорил:

Про огромный угловой диван в гостиной А.П. Чехов говорил:
"Если бы у меня был такой диван, я бы сидел на нем целый день и думал".


Выйдя на балкон, можно было увидеть уходящую вдаль дорогу. Перед домом росли розы. Извилистые дорожки спускались вниз с холма, огибая посадки жасмина и сирени. Позади дома начинался регулярный парк с тенистыми липовыми аллеями, озером. Пересечения аллей заставляли вспомнить о том прошлом, которым жила эта старинная усадьба. Покровская церковь стояла рядом, и звон колокола оглашал окрестности в престольные праздники. На конном дворе держали верховых и ездовых лошадей. На станцию надо было ездить две версты в Ново-Иерусалим. Там получали почту, газеты, закупали продукты.


Зинаида Морозова обожала Покровское-Рубцово, ставшее местом ее молодости, страстной супружеской любви, рождения детей. Из Парижа писала: "Я хочу в Покровское, только не в Москву". В Покровском же она пыталась спрятаться от душевной тоски, когда счастье стало призрачным и зыбким. Увлекшись Художественным театром, а затем его примой - актрисой Андреевой, Савва Морозов все меньше времени проводил дома с семьей. Даже рождение маленького Саввушки не возвратило благополучия в эту семью. Семейное равновесие окончательно рухнуло в 1905 году, когда Савву нашли мертвым в отеле в Каннах, куда Зинаида увезла его лечить от депрессии.


Причина смерти Саввы Морозова осталась тайной. Следствие не смогло установить, покончил ли бизнесмен жизнь самоубийством - были улики к тому, что Морозова по политическим мотивам застрелили соотечественники. Вернувшись из Франции и похоронив мужа, Зинаида Григорьевна приезжала в Покровское с детьми, но опустевшая без хозяина усадьба больше не приносила радости.

№ 9 (43) 2003 НОВЫЙ  IНОСТРАНЕЦ
Елена Савинова, Галина Ульянова
Исторические фотоиллюстрации
Михаила Золотарёва

Источник: http://www.VsePoselki.ru
Другие статьи о загородной недвижимости
Больше снимем вместе

Второй год подряд рынок загородной аренды живет под девизом «Экономия, экономия и еще раз экономия», причем это справедливо для всех сегментов - от элитного до низкобюджетного. Состоятельные арендаторы теперь предпочитают снимать жилье на короткий срок, а семьи победнее - оплачивать загородные дома в складчину.

Как понять и полюбить русскую дачу?
  Девелоперы строят загородные дома, которые позволяют жить в них круглогодично. Однако покупатели не спешат покидать мегаполис. В загородные коттеджи, таунхаусы и даже квартиры в малоэтажных жилых комплексах большинство приезжает лишь в теплое время...
Загородные поселки стремятся к простоте

Еще лет 10-15 назад идеальный загородный дом был невероятных размеров и с богатой отделкой. С тех пор покупатели стали более практичными - на первое место вышла функциональность. Застройщики больше не пытаются поразить своих клиентов входными группами из мрамора с позолотой, стремясь к балансу между формой и содержанием.

Элита столкнулась с дефицитом

Дно кризиса на рынке элитной загородной недвижимости, похоже, преодолено. Во всяком случае, девелоперы чувствуют себя гораздо увереннее, чем в прошлом году, и не идут на большие уступки, как раньше. Компании пока не берутся за новые проекты, и потребители начинают ощущать дефицит качественного предложения в элитном сегменте.

Бесподрядное хозяйство

По признанию застройщиков, единственным действенным инструментом для удержания спроса на участки без подряда остается снижение цен

«Золотые сосны» — поселок высшей пробы

Концептуальный поселок клубного типа, построенный в окружении хвойного леса,  - так лаконично можно охарактеризовать поселок «Золотые сосны», расположенный в часе езды от МКАД по Ярославскому направлению.

Легенды и мифы Преображенки

Старинные московские районы, улочки, переулки у большинства ассоциируются с Арбатом, Замоскворечьем, Патриаршими прудами. Но атмосфера Москвы не ограничивается Бульварным или Садовым кольцом. ДН рассказывает о менее знаменитых московских районах, которые сохранили свое очарование до наших дней.

Сезонная охота на русскую дачу

Русская дача - явление уникальное. Это слово не переводится на другие языки, потому что в них отсутствует соответствующее понятие. Историки утверждают, что первые дачи в России появились в начале XVIII века, когда Петр I начал раздавать приближенным земельные участки под Петербургом, в основном по дороге к собственной летней резиденции - Петергофу.

 

Лучшие коттеджные поселки Подмосковья. Загородная недвижимость